Оставьте имя и Telegram — остальное обсудим. Без брифов на 40 слайдов и звонков по три раза.
По каждому проекту: задача, подход, стек и результат в числах.
Себе мы поставили условия жестче, чем любому заказчику: ноль бэкенда, ноль персональных данных на сервере и продакшен в тот же день. Получился Бланкомат — 75 конструкторов документов и 5 правовых калькуляторов на чистой статике.
Эфир не ждет: если графика не успела к кадру, она не нужна вовсе. Двенадцать камер сведены в одну сцену по координатам поля, и от кадра до оверлея в эфире проходит меньше секунды.
На миллиардах векторов recall, задержка и память образуют треугольник, из которого нельзя взять все три угла сразу. Считаем на пальцах: сырой индекс на 3.4 млрд векторов занял бы больше десяти терабайт оперативки — с этой арифметики и начинается проект.
Тридцать восемь тысяч изображений в сутки — это двадцать шесть картинок в минуту без остановки. На таком потоке проект перестает быть про качество генерации и становится про очередь, автоматическую приемку и расписание GPU.
Инженеру не нужен красивый ответ — ему нужен пункт документа, на который можно сослаться в споре. Поэтому главной работой было не улучшение генерации, а право ассистента сказать «в базе этого нет» вместо правдоподобной выдумки.
На 1.2 миллиона запросов в секунду главный вопрос — не какая модель точнее, а как не звать модель на каждый запрос. Ранжирование разложили на два уровня и получили 8 мс на девяносто девятом перцентиле при росте конверсии витрины на 11%.
Систему контроля касок на стройке несложно запустить и очень легко угробить: она начинает орать на пыль и контровый свет, и через две недели ее выключают. Мы вычистили ложные тревоги зонированием и подтверждением по времени — сигналам на площадке верят.
На 512 видеокартах отказ узла — это не авария, а расписание: посчитайте наработку на отказ и умножьте на число машин. Обучение спроектировали так, чтобы падение узла стоило минут, и ни один прогон не начинали с нуля.
Система не ставит диагноз и не пишет заключение — она меняет порядок очереди, чтобы исследование с признаками критичной находки попало к врачу первым. Это единственная роль, в которой машинное зрение в лучевой диагностике приносит пользу и не создает рисков.
Общедоступные модели распознавания учились на чистой студийной речи, а контакт-центр — это восемь килогерц, кодек, перебивания и оператор, говорящий одновременно с клиентом. Снижение ошибки на 31% дала адаптация к этому каналу.
Заявить точность подсчета посетителей легко, доказать — сложно: эталона нет, спорить не с чем. Мы начали с метрологии, а не с модели: собрали размеченные вручную часы пикового трафика и только потом считали 98.1%.
У тепловизора нет цвета и текстуры: стандартный прием опознания цели по внешности здесь не работает. Собрали трекинг на геометрии движения и уложили 48 потоков в один Raspberry Pi 5, который в шкафу нагревается до троттлинга.
В антифроде обе ошибки видит клиент: пропущенный мошенник — это его деньги, а ложная блокировка — его несостоявшаяся покупка. Мы уложили решение в 40 мс и снизили оба показателя разом, добавив к признакам транзакции граф связей.
На борту дрона любая вычислительная задача измеряется в ваттах и граммах: каждый лишний ватт отнимает минуты полета. Уложили детекцию в 3.8 Вт и 61 грамм — и вернули оператору 27% времени в воздухе.
Один автономный робот на складе — решенная задача. Сто двадцать роботов — задача про пробки, приоритеты и взаимные блокировки в узких проездах. Прибавку в 34% дала не скорость машин, а диспетчеризация трафика.
Прежде чем звать сюда обучение с подкреплением, мы честно попробовали донастроить существующий регулятор — и уперлись в запаздывание и дрейф сырья. RL здесь дает уставку внутри коридора, который держат обычные блокировки: без этого его нельзя пускать к процессу.
Синхронный перевод — это постоянный размен: ждешь дольше — переводишь точнее, но зал уже отстал от спикера. Мы зафиксировали задержку около двух секунд и выстроили вокруг нее все решения, включая работу с языками, где смысл договаривается в конце фразы.
Предиктивную диагностику продают как магию нейросетей, а работает она на скучном: правильно закрепленный датчик, база нормального состояния по каждому станку и алерт, встроенный в заявку ремонтникам. Иначе — красивый график, который никто не открывает.
На длинных документах стоимость обработки растет быстрее самого документа: внимание трансформера платит квадратом от длины. Мы перевели разбор тяжелых B2B-выгрузок на архитектуру с линейной сложностью и получили семикратный рост пропускной способности на том же железе.
Прямое сравнение двух снимков одной местности дает океан изменений, которых на земле не происходило: тени, сезон, влажность почвы, другой угол съемки. Отсев этого мусора и есть проект — 71% ложных находок ушло до глаз аналитика.
Заказчику нужен был не прогноз, а заказ поставщику. Разница принципиальная: точность прогноза оптимизируется симметрично, а недовоз и перевоз стоят по-разному — особенно на скоропорте, где излишек списывается в ноль.
На скоростной линии две ошибки стоят по-разному: пропущенный дефект уезжает к клиенту, а годная деталь в браке — это выброшенные деньги. Систему настраивали под эту асимметрию, а половину точности дал свет, а не нейросеть.
Точность распознавания по символам — метрика, которая красиво выглядит и ничего не значит: 99% по символам на документе в сорок строк дает ошибку почти в каждом документе. Мы считали долю документов, ушедших в учет без единой правки оператора.
Падение — это не объект на кадре, а событие во времени: детектор его не видит в принципе. Собрали связку «поза плюс динамика плюс подтверждение неподвижностью», уложились в 1.4 секунды до алерта и обошлись без единого распознанного лица.
На петабайтах узкое место не GPU, а чтение данных и счет за их хранение. Мы перестроили конвейер так, чтобы дорогая модель видела доли процента кадров, и стоимость обработки часа видео упала на 63%.
Сгенерировать пятьсот рекламных вариантов — самая дешевая часть работы. Дорого стоит тестовый бюджет, поэтому главным в системе стал отсев: убрать четыреста перефразировок одной и той же гипотезы до того, как за них заплатят.
Первая же партия сайтов вышла близнецами: одинаковая схема страниц, одинаковый порядок блоков — поисковик такую пачку склеивает и хоронит до запуска. Пришлось учить конвейер разнообразию, и только после этого себестоимость сайта упала с долларов до центов.
Диффузия постоянно норовит «улучшить» товар: подправить форму, вытянуть пропорции, сменить оттенок. Для карточки маркетплейса это прямой путь к возвратам, поэтому весь проект свелся к одному правилу: предмет неприкосновенен, генерируется только сцена вокруг.