Падения нет на кадре
Возьмите любой отдельный кадр из записи падения и покажите его человеку. В половине случаев он не скажет, падает человек или наклонился за упавшей ложкой. Информация о падении лежит не в кадре, а между кадрами: в скорости, с которой центр тела ушел вниз, и в том, что произошло в следующие несколько секунд.
Отсюда все проектное решение. Мы не искали «лежащего человека» — мы описывали событие как последовательность состояний и проверяли ее целиком.
Три ступени, из которых складывается тревога
- Скелет. По каждому человеку в кадре считаются ключевые точки тела. Это дает ориентацию корпуса и высоту центра масс над полом в координатах конкретной камеры.
- Динамика. Резкое падение высоты центра масс за доли секунды с одновременным поворотом корпуса в горизонталь — кандидат в событие. Медленное опускание кандидатом не становится: так садятся.
- Подтверждение. Человек, который упал и встал сам, — не повод будить дежурную смену. Тревога уходит, если после падения поза остается горизонтальной дольше порога.
Третья ступень стоит нам задержки, и именно она формирует те самые 1,4 секунды до алерта. Соблазн срезать время был велик — но система, которая орет каждый раз, когда постоялец присел на корточки, живет ровно до первого ночного дежурства.
Ночь — главный экзамен
Днем на объекте люди, свет и движение. Ночью — инфракрасная подсветка, серая картинка, длинные тени от мебели и один дежурный на этаж. Именно ночью система нужнее всего и именно ночью она деградирует.
Пришлось разделить поведение по времени суток: ночью работает отдельный набор порогов, а на ИК-картинке модель поз ведет себя иначе, чем на цветной. Отдельная головная боль — одеяла и пледы. Человек на полу, накрытый пледом, теряет половину ключевых точек скелета. Помогло то, что подтверждение идет по неподвижности силуэта, а не по полному набору суставов.
Почему тут нет ни одного лица
Соцобъект — это персональные данные в чистом виде. Биометрия тянет за собой согласия, отдельные требования к хранению и разговор с регулятором, которого учреждение не выдержит организационно.
Мы построили систему так, что распознавать некого: работаем со скелетом, лица не извлекаем, идентичность не устанавливаем, видео не покидает периметр учреждения. В журнале события лежит запись «палата 12, коридор, 03:41, поза горизонтальная 6 секунд» и кадр-подтверждение, доступный только дежурному.
Приватность здесь не про этику ради этики. Система без биометрии проходит согласование за недели, а не за кварталы, — и это единственная причина, по которой она вообще доехала до эксплуатации.
Арифметика ложных тревог
Показатель «около 0,7 ложных тревог в сутки на узел» звучит скромно, пока не переведешь его в человеческие единицы. Дежурная смена — двенадцать часов. Одна ложная тревога за смену — это один подъем и один обход впустую, с этим живут. Пять — это уже недоверие: на шестую сестра идет медленно, а на восьмую не идет вовсе.
Мы отдельно замеряли не только долю пойманных падений, но и то, сколько сигналов приходит впустую. Первая метрика продает систему, вторая определяет, будет ли она работать через полгода.
Где это не сработает
- Ванные и туалеты. Камер там нет и не будет. Это принципиальная слепая зона, ее закрывают тревожными кнопками и датчиками.
- Медленное сползание с кресла. По динамике это не падение. Ловится частично, обещать не будем.
- Плотные группы. Если человек упал за спинами других, скелет не собирается.
- Мебель по центру. Диван, перекрывающий пол, требует пересмотра ракурса камеры — иначе падения за ним не видно ни человеку, ни модели.
Что забирает заказчик
Узел на объекте, журнал событий, порог и зоны в руках старшей смены. Плюс честный протокол приемки: две недели параллельной работы, когда каждое событие сверяется с записью и отмечается дежурным как настоящее или ложное. Без такого протокола цифра «97,8% пойманных» — это просто цифра из презентации.
Смежные задачи в том же контуре — видеоаналитика и компьютерное зрение под конкретный объект; вычислитель и его ограничения — в edge-направлении.